У нас больше нет слов для описания этого кризиса, признаются экономисты и обозреватели. Причём не только в переносном, но и в самом буквальном смысле. За последние несколько месяцев околокризисный жаргон пополнился дюжиной новых слов, многие из которых уже проникли в официальные документы и на страницы серьёзных экономических журналов.

Против неологизмов, придуманных политиками, банкирами и журналистами, категорически выступают филологи, которые считают их такими же уродливыми, как и сам кризис. Тем не менее, эти слова продолжают всасываться в европейские языки.

Автором одного из самых популярных в мае неологизмов – «гевро» – является старший экономист Deutsche Bank Томас Майер, предложивший назвать им новую греческую валюту, которая будет представлять собой девальвированный евро. «Давайте назовём её „гевро“ (geuro, от анг. greek euro, греческий евро), – написал банкир в докладе о ситуации в Греции. – Гевро будет использоваться для внутренних транзакций. Для оплаты импорта, его будут обменивать на евро, скорее всего с 50-процентной скидкой. Так как внутренне потребление, услуги и зарплаты будут финансироваться за счёт девальвированной валюты, это позволит уменьшить цены в евро на экспортируемые товары и повысить конкурентоспособность».

Альтернативой для «гевро» мог бы стать «грыход», или выход Греции из еврозоны. Так иногда переводят популярное ныне в англоязычной прессе слово «Grexit», образованное от Greece и Exit (англ. Греция и выход). Автором неологизма принято считать известного голландско-американского банкира Вилема Буйтера, который в данный момент занимает пост старшего экономиста в банке Citigroup. После того, как Испания национализировала один из крупнейших банков страны, в обиход также вошло слово «Spexit», образованное по аналогичному принципу.

Сейчас, когда Греция фактически шантажирует партнёров по еврозоне неконтролируемым дефолтом, некоторые обозреватели называют «драхмогательством». (drachmail, от англ. drachma blackmail, вымогательство драхмой). Впервые этот термин употребил новостной редактор британского телеканала Channel 4, описывая возможности давления Афин на остальную Европу: «Драхмогательство – это когда Греция использует угрозу неконтролируемого выхода из еврозоны, что как заразная болезнь перекинется на Испанию и Италию, как аргумент в переговорах о предоставлении стране финансовой помощи. Это всё равно, как если наркоман напал бы на вас со своим шприцом».

Среди самых страшных сценариев развития событий выделяют «Акрополипсис» – полный крах греческой экономики, из которого страна будет выходить, по меньшей мере, несколько десятилетий. Его первым знаком считают «грыборы» (grelection, от Greek election, греческие выборы), которые только усиливают политических хаос. В худшем случае, последствия греческого кризиса окажут разрушительное влияние на всю еврозону, что может привести к полному «Еврогеддону», как с недавнего времени любит повторять британский премьер-министр Дэвид Камерон.

К слову, у туманного Альбиона есть собственный план по спасению европейской валюты. Так влиятельный британский банкир, а в прошлом один из руководителей банка Barclays, Мартин Тэйлор предложил разделить еврозону на две части. Согласно его плану, северные страны должны остаться при сильной валюте, которую следовало бы назвать «невро» (neuro, от англ. northern euro, северный евро), а менее благополучный юг должен перейти на девальвированный евро под названием «судо» (sudo, от итал. sud, юг).

Особые имена появились и у спасителей еврозоны – коллективных супер-героев европейской политики. Так ещё несколько месяцев назад все надежды были на Меркози, олицетворявшего собой тандем канцлера ФРГ Ангелы Меркель и бывшего президента Франции Николя Саркози. Правда, некоторые наблюдатели с нескрываемым сарказмом называли его Саркокель. Теперь решительных действий, главным образом, ждут от Мерконти – союза немецкого канцлера с итальянским премьер-министров Марио Монти – и от Мерколаннда с участием нового президента Франции Франсуа Олланда.